Сергей Кандауров удивил с самого начала, назначив интервью на очень нестандартное время: изначально договаривались встретиться около полуночи, но благодаря несостоявшемуся второму тайму матча Днепр – Металлист (рабочий график Кандаурова на ТВ благодаря этому изменился) встреча состоялась чуть-чуть раньше.

Удивлял Сергей Викторович и во время интервью: отвечал прямо, не уклонялся и не убегал от, возможно, не самых приятных тем, наложив, правда, табу на один этап карьеры.

О вреде результата

– Виктор Леоненко как-то сказал, что «ящик» высасывает из него энергию и потом он не спит всю ночь. У вас, вижу, та же история?

– Времени на длительный восстановительный процесс у меня нет (улыбается). После эфира надо поспать пять часов в номере, потом на поезд, а завтра уже работа.

– Я был удивлен, что вы принципиально не даете интервью по телефону. Обычно безработные тренеры в этом плане очень любезны: готовы комментировать любые события. Вам не нужен лишний пиар?

– Тут два момента. Во-первых, пару раз ваши коллеги искажали мои слова, а во-вторых, я ведь не безработный: работаю в училище. Без дела не сижу.

– Я изучил немало материалов о вас, но, по правде говоря, не нашел информации о нынешнем месте работы. Кроме телевидения.

– Официально работаю в училище ХДВУФК старшим тренером: у меня в подчинении 10 тренеров и 75 детей, четыре возрастные группы. Поставили меня туда от Металлиста: клуб курирует отделение футбола. То есть я такой себе буфер между директором училища и Металлистом.

– Какие возрастные группы ведете?

– Старшие: 2000, 1999, 1998 и 1997 годов рождения. Моя задача простая: переход максимально большого количества моих воспитанников в систему Металлиста.

– Раз уж зашла речь о детском футболе, развейте или подтвердите два тезиса. Правда ли, что у нас идет неоправданный акцент на физику?

– Нет, это уже устаревшее мнение: младшие работают исключительно над техникой, у старших добавляется тактика, а физика уже у 16-17-летних.

– Хорошо. Тезис №2 – в детских школах во главу угла ставится результат.

– Это да.

– Это плохо?

– Однозначно плохо. В моей жизни был тренер, которого интересовал результат, – все остальное по барабану было, я через это прошел. Я категорически против этого, но, увы, бывают разные ситуации. Смотрите, например, как случается: мы попали в группу чемпионата Украины с киевским Динамо, Шахтером, Ильичевцом, Металлистом. По кадрам им, понятное дело, уступаем: все идут в эти команды, а нам остается собирать игроков по крупицам. Мы сейчас идем недалеко от последнего места, а если вылетим, то у нас останется всего лишь два возраста.

– И?

– Получается, меньше игроков останется, меньше тренеров... Выходит, я не справляюсь со своей работой, меня тоже увольнять нужно.

– И какой же выход?

– Никакого. Мы заложники ситуации. Не хочется спешить с детьми, но как не спешить, если можно вылететь и на этом все. Замкнутый круг.

Пини Захави

– Ваше поколение любит сокрушаться: не в то время, мол, играли. О вас такого не скажешь – период разрухи провели за границей. С самого начала стремились поскорее уехать?

– Ни в коем случае. Вообще, мечтал перебраться в Россию: ЦСКА меня звало активно. Это было то ЦСКА, которое Барселону еще громило, если помните.

– Почему вас продали в Израиль тогда?

– Маккаби больше денег давал. Так и сказали: либо едешь туда, либо никуда не едешь.

– Слышал, что в Хайфе вас и сейчас готовы на руках носить. Все сложилось отлично, хоть и не хотели ехать изначально?

– Да, когда приезжаю сейчас, то люди до сих пор на улицах узнают. Президент клуба встречает всегда: номер в отеле – пожалуйста, авто на прокат – не вопрос. Счастлив, что оставил о себе такую хорошую память.

– Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с Пини Захави, который считается едва ли не самым крутым агентом мира.

– Дело было так: приезжал я в Израиль с другим агентом, о нем и говорить сейчас не хочу, а потом уже Захави предложил мне свои услуги. Кстати, перезаключал контракт с Маккаби я исключительно своими силами: сам вел переговоры, сам все подписывал, притом на иврите, а мне тогда всего лишь 21 было.

– Ого.

– Да, с языками у меня проблем никогда не возникало.

– Захави уже тогда был суперагентом или только начинал?

– Насколько я знаю, он уже тогда вершил большие дела: с Рио Фердинандом сотрудничал, например.

– Он не владел какой-то частью прав на вас?
– Нет, только проценты по контракту.

– Стандартные 10 процентов от зарплаты?

– Да.

– В чем его главная фишка?

– В работоспособности. Я бывал в его лондонском доме: там все обвешано листочками, факсами, разными досье и прочим. Мотается постоянно: Израиль, Англия, Южная Америка. Большой профессионал: изучает каждого футболиста под микроскопом. Не только как он играет – хорошо или плохо, а всю подноготную: кто у него бабушка и дедушка, какой характер, пьет или не пьет. И меня так изучали.

– Он вас не вдохновил на агентскую карьеру?

– Не задумывался как-то даже. Далек от всех нюансов, наверное...

– Вы же в 21 год уже на чужом языке контракты заключали самостоятельно! Задатки точно имеются.

– Сейчас агентов пруд пруди. Посмотрите на тех, кто, скажем так, «опекает» ребят из второй лиги. Они там 500 долларов зарабатывают, а они с них стодолларовую дань собирают. Не хочется быть в этой теме.

400 тысяч евро

– Захави виноват в том, что Бенфика осталась должна вам 400 тысяч долларов и шансов, что вы их всего же получите, фактически нет?

– Все запутанно, я не могу ответить на этот вопрос: сам не знаю ответа.

– Расскажите то, что знаете.

– Вышло так, что официальные бумаги были в двух экземплярах: португальском и английском. Во втором варианте было написано об этой сумме, а в первом – почему-то нет, этот момент оказался упущен. Силу же имеет португалоязычный экземпляр. Таковы законы. Тогдашнее руководство божилось, что все отдадут, но...

– Это ведь упущение агента?

– Тяжело сказать. Он потом, кстати, юристов из Челси заставил подсуетиться, они помогли составить бумаги в ФИФА, но все без толку.

– Надежда умерла последней?

– В общем-то, да, но если вдруг, хотя бы часть отдадут – я двумя руками «за» (смеется).

– Захави как-то сказал, что его секрет успеха – исключительно в порядочности. Подписываетесь под этими словами?

– Он всегда все выполнял от А до Я. У меня никаких претензий к нему нет. Даже по ситуации с теми 400 тысячами я склоняюсь к тому, что это не его вина.

– Когда последний раз общались?

– Года полтора назад. Он сейчас занятой: телеканал футбольный в Израиле открыл, много чем занимается. Разве что через его помощника приветы друг другу передаем.

– Почему такой сильный агент не смог решить ваш вопрос с разрешением на работу в Англии, где вы должны были играть после Бенфики?

– Так дело не в этом было: у меня имелось право на работу, так как был вид на жительство в Португалии. В Астон Вилле президент попросту побоялся брать меня из-за травмы колена. Вышло так, что период дозаявок закончился, и я тренировался с разными командами. Понятно, что надеялся на подписание контракта с каким-то из этих клубов зимой.

– С кем тренировались?

– Эвертон, Лидс...

– Это был тот знаменитый Лидс Дэвида О’Лири?

– Тот, там мощная компания собралась тогда: Марк Видука, Алан Смит. Эвертон, кстати, тренировал Дэвид Мойес.

– Если глобально, то чем английские сборы отличаются от украинских?

– Отличий очень много. Например, паузы между тренировками небольшие. С утра занятие, потом туда-сюда – и уже после обеда опять. Почему так – не знаю. Очень тяжело. Сборы проходил с Астон Виллой, с остальными тренировался уже по ходу сезона: может, у них сборы иначе проходят.

–А недельный цикл?

– Как такого недельного цикла нет: очень плотный график, между большим количеством матчей тренировки легкие. Даже тактических занятий немного.

– Тогдашний чемпионат Израиля был сильнее украинского?

– Он был сильный благодаря тому, что там заканчивали карьеру такие люди, как Баль, Кузнецов, Уваров, Третьяк. Уровень был приличный. Сильнее ли чемпионата Украины – не могу сказать.

«Общаться с Овчинниковым запрещал агент, говорил: «Еще пить будете…»

– Сергей Юран рассказывал, что в Бенфике постоянно случались драки: в основном местные прессовали иностранцев. Как вас встретили?

– На момент моего приезда в Бенфике уже было десять легионеров, коллектив интернациональный, так что проблем не возникало.

– Так и не возникло?

– Был один инцидент. Грэм Сунесс после моего первого сезона в Лиссабоне приобрел англичанина Майкла Томаса, на мое место. Вышло так, что мы подрались на тренировке.

– На почве конкуренции?

– Вот так получилось, что именно с ним сцепился. Меня потом еще журналисты долго донимали этой темой. Вообще, отношение к иностранцам там, конечно же, совсем другое. У нас, посмотрите, сумасшедшие условия создаются, чуть ли не в «пятую точку» целуют. В Европе все иначе: дали тебе квартиру, дали тебе машину, а дальше – сам. Что-то случилось – разгребаешь самостоятельно.

– Вы были готовы к тому, что в Бенфике никто с вас пылинки сдувать не будет?

– Я ж уже на тот момент за границей поиграл, чувствовал себя вполне раскрепощено. В бытовом плане, знаю, сложнее было Сергею Овчинникову. Когда он приезжал, я был очень рад: будет с кем общаться на родном языке. В итоге вышло, что вне поля мы общались лишь однажды – собственно, когда он приезжал.

– ?!

– Агент запретил: у футболистов из России, мол, репутация плохая. Вы где-то посидите, пить там еще что-то будете, потом поймают – не отмажешься. Хотя компаниями ездили постоянно куда-то: с португальцами, англичанами. Овчинникова с нами, к сожалению, не было.

– Я всегда думал, что в Европе личную жизнь игроков наоборот никак не лимитируют: за пределами поля делай, что хочешь, лишь приноси результат...

– Так и есть. У нас привыкли все делать из-под палки, чтобы с криками, чтобы тренер заставлял... Там никто кричать не будет. На матчи приезжали на своих машинах, заезды вечером только перед самыми важными играми.

– Никогда не случалось, чтобы кто-то опаздывал на матч?

– На моей памяти – нет.

– С каким тренером в Бенфике работалось комфортнее всего?

– С Хайнкесом. Однозначно. Он ко мне с уважением относился, мы часто общались.

– Вы не встречались с ним, когда Байер Хайнкеса приезжал в Симферополь и в Харьков?

– В Симферополе – нет, а в Харькове встретились. Посидели, пообщались, я ему подарил пятилитровую бутылку водки украинской.

– Откупорили сразу?

– Нет, водку мы не пили – это был презент (смеется).

– На тренеров принято вешать ярлыки: тактик, психолог, мотиватор. Каким вам запомнился герр Юпп?

– Интеллигентнейший человек. Никогда не кричал. На установке его, правда, не всегда понимал: он владел испанским, а переводчика рядом не было. Позже выучил.

– Какая его фишка в тренировочном процессе?

– Практически вся работа – с мячом. У него мы, по сути, и не бегали. Я сторонник того, чтобы вообще не бегать.

– Ну. не будет ведь условный Гелиос под вашим руководством четыре месяца зимней паузы только с мячами возиться.

– Конечно, физическая готовность была, и дорожка, и все остальное. К тому же надо было в нашу федерацию нормативы сдавать, это предусмотрено, такая программа. Без этого никуда.

– С Жозе Моуриньо так толком поработать не удалось, верно?

– Да, я был травмирован, а он проработал в команде всего лишь три месяца. Там сменился президент – соссиос другого руководителя выбрали. Новый же президент Моуриньо у руля не видел, и он спровоцировал сам конфликт: пошел просить повышение зарплаты, ему не дали, он ушел.

– Моуриньо уже тогда считал себя супертренером?

– Не думаю, тогда у него начинало только что-то получаться. Тем более, после Бенфики он не постеснялся пойти в Лейрию, в клуб-середнячок, ничем особо непримечательный. Это уже после Лейрии он пошел на повышение в Порту.

Температура 40

– Вас что-то связывает с Лиссабоном сегодня?

– Ничего. Уже ничего. Были там и агенты знакомые, и квартира, но давно ничего нет.

– Давно – это сколько?

– Лет пять. Раньше ездил дважды в год: летом и зимой.

– Какой ваш самый счастливый день в Бенфике?

– День подписания контракта. Это случилось под Новый год, 25 декабря. Приехал просто поговорить, а вышло так, что уже через пару часов подписал контракт. Прилетел в полночь, а в три часа ночи уже ставил подпись на бумагах. Со мной в тот день подписал контракт и знаменитый чех Карел Поборски, а также португалец Луиш – вы вряд ли его знаете, не самый известный футболист. Уже второго января я играл во всепортугальском дерби против Порту.

– Самый неприятный день?

– Наверное, тот, когда мне сделали неправильный укол, который должен был избавить меня от проблем с коленом. Фактически этот укол поставил крест на моей карьере: была занесена инфекция. Я дня три с температурой 40 провалялся, потом еще три месяца на костылях ходил.

– Что делать с такими врачами?

– Его уволили. Не сразу, правда, но все же уволили – где-то через полгода.

– Он пошел дальше лечить?

– Ну, у него там своя клиника была. В португальских клубах доктора приходящие: они не все время с командой, как у нас. У них есть еще какая-то своя параллельная работа.

Под мостом

– В Металлисте вам было тяжело: Михаил Фоменко делал ставку на силовой футбол, забросы через все поле...

– Это называется – под мостом (улыбается).

– Такого не слыхал еще.

– Да, стоишь под мостом, а мяч летает. Хотя мы неплохо играли: жаль, отобрали у нас четвертое место. Я, правда, не могу сказать о себе, что играл в свой футбол.

– Ашдод и Салгейруш – доигровка карьеры?

– С Ашдодом связаны приятные воспоминания. Помог вытянуть клуб из зоны вылета, сохранил на плаву.

– В Салгейруше какая была история?

– Много пообещали – мало вышло на выходе. Я быстро развернулся и уехал.

– Вы много забивали в Гелиосе...

– Если можно, по этому клубу вообще ничего не хочу говорить. Мне неприятна эта тема. Так и напишите.

– Ну, я все же пару вопросов приготовил. Какая, например, была мотивация выступать на таком уровне? Точно ведь не деньги.

– Получал я символические 500 долларов в месяц. Попросили помочь молодой команде – я согласился, все равно тогда ничего не делал, сидел в Хайфе. Тогда я уже начинал и тренерской карьерой заниматься на курсах.

– Да, напоследок хочу как раз об этом. Почему решили начать с самых низов, с второлигового харьковского Арсенала? Почему не пошли ассистентом в какое-то более презентабельное место?

– Да, позвали во вторую лигу, харьковская команда. Молодежь играла, 18-летние ребята, самому старшему, кажется, 21 был. Я попробовал, мне понравилось. Команду слепил неплохую, мы должны были выходить в первую лигу, но нас в конце сезона просто убили, не пустили моих мальчишек на повышение. Потом был Гелиос, но говорить об этом не хочу.

– Вы остались довольны лично собой?

– Я много анализировал и пришел к выводу, что – нет, недоволен. Во мне скорее преобладал игрок, чем тренер. Наделал кучу ошибок, сейчас уже помудрел, повзрослел.

– Вы когда-нибудь пытались поднять европейские связи и попытаться где-то устроиться ассистентом?

– Врать не буду: да, действительно, пытался, звонил тому же Пини. Он говорил, что варианты есть, но почему-то не срасталось. Мой набор языков не подходил: знаю я немало, да вот с английским туговато. В Грецию предлагалось, на Кипр, там английский в основном.

– Почему бы за полгода не подтянуть знания до нужного уровня?

– Если бы я знал, что это поможет, то за месяц бы подтянул.

– Что поможет вернуться к тренерству?

– Не знаю. Считаю, что своего последнего слова не сказал. Очень хочу вернуться.

Когда он был совсем юным, его с группой других харьковчан "сватали" в Милан. Было ли это обычной уткой, или же интерес гранда действительно имел место, но такая деталь в биографии лишь подтверждает: Сергей Кандауров был обречен не затеряться среди европейских футбольных звезд. И хотя многое могло бы быть иначе, сегодня мы говорим о медалисте чемпионатов Израиля и Португалии, участнике Лиги чемпионов и одном из самых заметных украинских игроков 1990-х.

Звездная юность

Курская и Харьковская области - совсем рядом, почти соседи. Но в футбольном плане они всегда были строго разделены: одна в РСФСР, другая - в УССР. Турниры разные, футбольная вертикаль разная, да и на всесоюзных юношеских турнирах российская и украинская республики играли разными сборными. Но немало воспитанников курского футбола пробовали свои силы именно в Харькове, ведь тамошний спортинтернат справедливо почитался одним из ведущих в стране. Этой дорожкой прошел и уроженец Железногорска Сергей Кандауров. Совсем юным, в 14 лет, он уехал из одного из самых молодых городов СССР, славного разработкой недр Курской магнитной аномалии, чтобы заниматься в харьковском спортинтернате. Пришлось выдержать неслабый конкурс, в итоге Сергей остался в Харькове единственным из четырех приехавших с ним пацанов. А уже в 16 лет юный полузащитник был приглашен в дубль главной команды города.

1988 год - особый в истории Металлиста. Команда под руководством Евгения Лемешко выиграла Кубок СССР, в ее составе блистали такие мастера полузащиты, как Аджоев, Баранов, Деревинский и 35-летний Леонид Буряк. Именно в такую компанию попал школьник Кандауров. Под руководством молодого тренера Леонида Ткаченко он усердно занимался в дубле, по настоянию тренера даже "наступил на горло собственной песне", став опорным полузащитником. Но оно того стоило. Год в дубле, и вот 21 апреля 1990 года 18-летний Сергей дебютировал в высшей лиге советского футбола. На 65-й минуте московского матча со Спартаком он заменил Александра Иванова.

Для тогдашнего середняка Металлиста Кандауров с вратарем Помазуном были настоящими "золотыми мальчиками" - в 1990 году в составе юношеской сборной СССР под руководством Геннадия Костылева они стали чемпионами Европы среди 18-летних, обыграв в финале по пенальти португальцев. В той команде блистали Бушманов, Мамчур, Минько, Секу, Мандреко, Щербаков, Похлебаев. Что и говорить, если известные в будущем Дроздов и Ателькин были запасными! Вместе с титулами, юные харьковские чемпионы Европы приобрели хорошую выучку и настоящий опыт, который очень пригодился им в Металлисте. Несмотря на европейское признание, в основной команде им предстояло пройти тяжелый путь, ведь былые заслуги не давали места в основе.

Летом Металлист съездил в Шеффилд на всемирную Универсиаду, и хоть советские украинцы заняли на турнире лишь 9-е место, Сергей получил дополнительную практику. А когда, вернувшись домой, харьковчане с треском проиграли в Днепропетровске, на следующий матч против Черноморца более опытный Хомуха остался в запасе, а в основе вышел Кандауров. И он не подвел - играл вдохновенно, а на 82-й минуте забил в ворота Гришко. В итоге Черноморец с Никифоровым, Цымбаларем, Саком и Телесненко проиграл 1:3, а Кандауров оказался игроком стартового состава. И хотя Металлист занял в том сезоне предпоследнее, 15-е место, для молодых игроков это был большой шаг вперед.

Независимая звезда

Играть бы Металлисту в первой союзной лиге, да вот только в 1992 году стартовал чемпионат независимой Украины, и харьковчане получили место в элите. Металлист угодил в сложнейшую группу с Динамо и Днепром, но проявил себя достойно: если в первом круге вчерашний аутсайдер уступил грандам с одинаковым счетом 1:2, то во второй половине в Харькове удалось взять реванш - Днепр был повержен благодаря голу Панчишина, а в матче с Динамо на гол Саленко ответили Призетко и Хомуха. В итоге - третье место, финал первого Кубка Украины (лишь в овертайме Цымбаларь принес победу одесситам) и большие надежды. Надежды, которым было не суждено сбыться. В следующем сезоне, 1992/93, харьковчане были пятыми, но разговоры о финансовой беспомощности поспособствовали уходу ведущих футболистов и тренера Ткаченко, возглавившего Темп. Металлист, избежавший первой лиги в 1992 году, оказался в ней всего пару лет спустя. Но Кандаурова это уже не касалось - его хотело видеть московское ЦСКА, но он с Романом Пецом уехал в Израиль. "Металлист долго обещал квартиру, но продвижений все не было. А нас приглашали в серьезный клуб, где уже был украинец Ваня Гецко. Мы согласились", - вспоминал Сергей. "Он нашел себя не сразу, но Шпигель дал ему свободу в центре полузащиты, и украинец нею хорошо пользовался. Он играл широко, и на оборону, и на созидание. Был достаточно жестким, судьи смотрели на него сквозь лупу, боясь упустить какой-то жесткий прием. А сам Кандауров тем временем рос на глазах, становясь самым сильным украинским игроком в истории чемпионата Израиля. Можно смело сказать, что он был первым легионером, который возмужал именно у нас, а не приехал готовым или отставным мастером", - писала тамошняя пресса.

За время выступлений в Израиле Сергей Кандауров уже был игроком двух сборных. В национальной команде Украины он дебютировал во втором в ее истории матче, в Венгрии, затем провел второй тайм матча в Минске, а в одесском спарринге 1993 года с Израилем даже вышел в основе (бытует мнение, что именно тогда его приметили в Маккаби; по другой версии, Гиора заметил Сергея в матче чемпионата против Черноморца. В любом случае, одесский след очевиден). Однако, когда стало понятно, что Украине не удастся заявиться на квалификацию к чемпионату мира, большинство наших ведущих игроков откликнулось на предложение северных соседей. Если пошли на это даже чистокровные украинцы, чего уж тут удивляться уроженцу Курской области? Кандауров начал играть за российскую молодежку, отлично проявил себя в архиважном матче против французов и даже попал в расширенный список кандидатов на поездку в США. Правда, в последний момент Садырин "отцепил" Кандаурова, Симутенкова и Мандреко. Как вспоминал сам Кандауров, вплоть до средины 1990-х у него, как и у многих других граждан бывшего СССР, оставался советский паспорт, поэтому он успел сыграть сразу за две сборные. Уже позже, во время одного из отпусков, он получил украинский паспорт.

Сейчас можно только предполагать, какую бы сборную выбрал Сергей, возьми его Садырин в США. Ясно одно - то, что он лет на пять-шесть оказался оторванным от футбола сборных, не пошло на пользу ни России, ни Украине. А тем временем в Израиле Кандауров превращался из перспективного, многообещающего футболиста в лидера. Гиора Шпигель, наставник хайфского клуба, не мог нарадоваться на украинца. Играя с земляками Пецом и Гецко (одессита вы бы могли не узнать из-за длинных волос и франтовских усиков), Сергей освоился в амплуа атакующего полузащитника и в первом же сезоне забил 10 мячей в чемпионате Израиля и стал его победителем. Его команда, лишь второй раз в истории игравшая в еврокубках, чуть не выбила действующего обладателя Кубка кубков - Парму. Проиграв дома с минимальным счетом, в Италии зеленые выиграли благодаря голу Мизрахи, и лишь в серии послематчевых пенальти Парма с Дзолой, Бролином, Криппой и Асприльей одолела упорных израильтян с Пецом, Кандауровым и Гецко в составе. Не удивительно, что во внутренних турнирах команде не было равных. За четыре с половиной сезона Сергей один раз выиграл чемпионат и кубок, дважды стал серебряным призером. В 1995 году его признали лучшим легионером чемпионата Израиля. После ухода Берковича и Ревиво Кандауров стал настоящим лидером команды. Его хотел видеть Фейеноорд, а Торино, возглавляемый другом агента Сергея, Грэмом Сунессом, не смог его подписать только из-за лимита на легионеров в Серии Б. Маккаби, ориентируемое на подготовку и продажу футболистов, не могло удержать лидера. Постепенно команда сбавила обороты, а в конце 1997 года, после продажи Сергея в Португалию за миллион долларов, команда не смогла бороться за высокие места и в итоге попрощалась со сделавшим многое Шпигелем. А бывший лидер хайфского Маккаби тем временем осваивался в Лиссабоне.

Орел не ловит мух

Начал в Бенфике Сергей с… угрозы дисквалификации. В первые же выходные после лиссабонской презентации Кандауров вступил в бой, выйдя против Порту на матч кубка страны. Он даже забил гол, отмененный судьей из-за офсайда, а после матча узнал, что выиграй его команда - победу бы отменили! Оказывается, он не имел права играть в той встрече, и проиграй Порту - оно взяло бы свое апелляцией. Конфуз забылся, пошла работа. В сезоне 1997/98 Бенфике было не намного легче, чем Маккаби. В том году команда сменила трех тренеров, и лишь шотландцу Грэму Сунессу удалось задержаться дольше, чем на полгода. В его распоряжении была неплохая, в принципе, команда: Прюдомм, Овчинников, Бруно Кайреш, Эль-Халедж, Прингл, Жуан Пинту, Эрвин Санчес, Пандуру, Амарал, Поборски, Нуну Гомеш… Вот только стабильности хронически не хватало, поэтому симпатичная компания заняла лишь второе место, уступив непобедимому тогда Порту. Казалось, впереди свершения, но чего-то не хватало. В 1999 году команда опустилась, взяв "лишь" бронзу. Ушел Сунесс, пришел Хайнкесс, а результат остался неизменным.

Зато Кандауров, при достаточно сильных конкурентах и смене тренеров, играл регулярно. В сезоне 1998/99 он дебютировал в Лиге чемпионов, где португальцы, хоть и заняли второе место в группе, но не сумели пробиться в четвертьфинал (тогда четверо худших из числа вторых выбывали). Под конец следующего сезона Сергей забил гол, многими признанный лучшим в сезоне - в бешеном дерби со Спортингом, закончившемся со счетом 3:3, он поразил ворота соперника дальним ударом метров с 30-ти. В то время говорили, что в Бенфику перейдет Лужный, но лиссабонцы пригласили Гари Чарлза. Поэтому внимание украинцев было приковано к единственному нашему в "этих ихних Лиссабонах". Так и вспомнили дома, что есть такой Кандауров.

"Ты и я, мы оба правы"

Лишь когда Кандауров заблистал в Бенфике, на него снова обратили внимание дома. Да и то - не сразу. Он уже вовсю разыгрался не только в Португалии, но и в Европе, и лишь после этого последовали осторожные звонки из Украины. Для начала позвонил вице-президент родного Металлиста Удовенко, затем поступили звонки от Сабо. И лишь когда наши выяснили, что матчи за российскую молодежку не повлияют на возможность играть за нашу сборную, Сергея начали рассматривать как кандидата. Как обычно это у нас водится, внутренние бюрократические тяжбы отложили дело в долгий ящик. Летом 1999 года Кандауров попал в поле зрения сборной, в августе дал принципиальное согласие за нее играть и даже подписал определенные заявления, но бумажные дела не позволяли ему попасть в сборную. Лишь в ноябре, накануне плей-оффа со словенцами, дело Кандаурова решилось, и он присоединился к национальной команде.

Конечно, Сабо рисковал, приглашая на решающие матчи несыгранного футболиста. Надежда была на его опыт и класс. И Сергей-то не подвел (чего стоит его голевой пас Шеве пяткой), но что он мог сделать, попав с корабля на бал… Многие месяцы подготовки были потеряны, да и в матчах отбора лидер Бенфики точно не был бы лишним. Но о чем теперь говорить? Эпопея со сборной закончилась для Кандаурова, фактически не начавшись. После проигрыша словенцам сборную возглавил Лобановский, совершенно не жаловавший "чужих" и "возрастных". Он пригласил 28-летнего игрока на сборы перед матчем с болгарами, но у Сергея воспалился голеностоп. Через месяц Украина играла с Англией, и этот поединок стал для Кандаурова прощальным за сборную. Он отыграл весь матч против Бекхэма, Скоулза, Макманамана и дебютанта Джеррарда, и не уступал им, нет! Вот только дальше у Кандаурова не заладилось в Бенфике, а Лобановский начал большую перестройку сборной. И пути разошлись. Жаль, сотрудничество могло быть намного более плодотворным. В итоге Кандауров сыграл всего шесть матчей в сине-желтой форме.

Возвращение

При Юппе Хайнкессе у Кандаурова пошла игра. Он отыграл великолепный сезон 1999/00, проведя почти 40 матчей и забив 7 мячей. Но следующий год обернулся для полузащитника кошмаром. Врач, делавший укол, занес в колено инфекцию, и из-за осложнений пришлось много времени провести в лазарете. Возвращаться в таких случаях всегда нелегко, а тут еще и настала пора подписывать новый контракт. Бенфика предлагала пролонгацию, но украинца хотели видеть в своих рядах клубы Премьер-лиги. Дело шло к подписанию 3-летнего контракта с Астон Виллой, но вмешались агенты-президенты… Снова было потеряно время, и Сергею даже пришлось проситься тренироваться с Лидсом, Бирмингемом, Эвертоном. Назад в Бенфику пути не было - клуб задолжал украинцу солидную сумму, и дело дошло даже до судебных разбирательств. Даже суперагент Сергея, израильтянин Пини Захави, работающий с Бекхэмом и Рио Фердинандом, в итоге не смог выбить те деньги.

После лиссабонских и британских мытарств Кандауров решил вернуться домой. В Харькове как раз начиналось создание "народного клуба Металлист", и опытный игрок решил поддержать и земляков, и собственную форму. За полгода в высшей лиге он провел 10 матчей. Металлист, финишировавший четвертым, вставил палку в колеса Шахтеру, вырвав ничью 1:1. Горняки все же выиграли тогда первое в истории золото, а харьковчане уже через год снова угодили в первую лигу. И опять Кандаурову было не до этого - он попробовал начать все заново в Израиле. Приглашало его "родное" Маккаби, а идти пришлось в скромный Ашдод - Хайфа перебрала легионеров и не могла нарушить лимит. Вместе с клубом, спонсором которого был его давний товарищ Хаим Ревиво, Кандауров финишировал в середине таблицы и покинул Израиль, чтобы в последний раз попытать счастья в Европе. Но новичок Премьер-лиги Портсмут пригласил ветерана Мерсона, и пришлось ехать в португальский первый дивизион, тем более что там обещали помочь вернуть долг Бенфики. Из-за задержки трансферного листа он сыграл за Фельгейраш (у нас почему-то этот клуб спутали с Салгейрушем) всего три матча, перспектив подняться в элиту, равно как и выбить деньги, не было, и зимой Сергей снова вернулся - в Гелиос, тогда игравший во второй лиге. И хотя дома платили в разы меньше, чем в Фельгейраше, хотелось побыть с семьей.

Как переходят с поля на скамью

В Гелиосе появление такой звезды наделал немало шума. Первые полгода Кандауров провел не очень ярко - играл постоянно и полностью, но не забивал. Финишировал с клубом на 6-м месте в Группе В второй лиги. А вот новый сезон "солнечные" начали, ставя перед собой максимальные задачи, и уже в первом туре покер Сергея в ворота фаворита сезона - Десны - возвестил, что на горизонте второй лиги действительно появилась яркая звезда. 6 матчей подряд звездный хав не оставлял поле без гола, забив 11 мячей! Всего же за сезон он забил 18 голов в 18-ти матчах, но из-за травм существенно сбавил обороты. Гелиос красиво вышел в первую лигу, и еще год опытный мастер помогал клубу закрепиться на этом уровне, забив 10 мячей в 17-ти матчах. Но травмы сделали свое дело, и в 2006 году 33-летний Кандауров повесил бутсы на гвоздь. Отдохнув сезон, он возглавил харьковский Арсенал, в то время уже разделившийся с ФК Харьков и прозябающий в середняках второй лиги. Молодой тренер сразу же вернул команду в число фаворитов, и в итоге финишировал с Арсеналом третьим, лишь по дополнительным показателям уступив серебро армянскому Титану и на два очка отпустив победителя Группы Б - луганский Коммунальщик. Но вслед за этим взлетом харьковские "канониры" распались, проведя последний сезон на дне второй лиги. Кандауров же сменил Погребняка и Шеховцова во главе Гелиоса и проработал в последнем своем профессиональном клубе вплоть до осени прошлого года. Сейчас этот тренер пребывает в творческом отпуске, но за время работы в харьковских скромных клубах он успел показать, что и в новой ипостаси обладает талантом и потенциалом. Гелиос при нем поднялся из аутсайдеров в середняки, а на зимнюю паузу сезона 2009/10 годов даже уходил на третьем месте.

Трудно однозначно оценить карьеру Сергея Кандаурова. С одной стороны - в его активе около десятка разных титулов и участие в матчах еврокубков и сборных. С другой стороны - есть в нем чувство недосказанности. Где-то мешали травмы, на родине порой о нем попросту забывали, и вместе с лучшими годами в Маккаби и Бенфике мы теперь будем вспоминать, как мало Кандауров играл в сборной и как ему не удалось зацепиться в английской Премьер-лиге.